Столетия двадцатого началоНерадостным в России удалось:Абсолютизма явная отсталость,От первой революции усталость,И две войны перенести пришлось.
Район чудесный Одинцовский,где творил Корней Чуковский,хранит уже немало летзагадочный поэта след.
When I was just a little girlI saw his portrait on a wall.And every time I went to bedMy granny came to me and readAbout Goldfish in the sea,
Июльский вечер, воскресенье,По набережной полосеИду во всей своей красеИ в наилучшем настроении.
Ночь звездой тоскуетЧистой как слеза,Лунность колдовскуюСнова пьют глаза.
Светлоликая жрица искусства дворянских кровей,Чей сияющий образ и в толще времён не померкнет.Сколько сложено песен на добрую память о ней,
Гулял по улице. Дождило.Укрылось небо тучной тьмойИ был у солнца выходной.Расхулиганился Ветрило.Гром был без молний – холостой.
Открытый космос посылал сигналы,И кто-то в страхе падал ниц, молясь,Но многие туда взгляд поднималиИ жаждали установить с ним связь.
В чем-то впрямь из тех материй,Из которых хлопья шьют.Б. Пастернак
О, что за режиссер явил нам чудо,Веселый новогодний карнавал!Как будто он пришел из ниоткуда, Улыбкой и иронией спасал.
Захолустье, светлое начало,Где в тумане утреннем стога,Позвало, телёнком замычалоИз тепла родного очага.
Костлявых плеч твоих очарованье,
И тонких губ прелестное молчанье,
И синих глаз такую пустоту
Мгновенье каждое я вижу наяву.
Жемчугами звездочки рассыпаны по небу.
Спят сыночки, доченьки.
Им снится сказка-небыль.
Средь кружева и ленточек улыбчивые лица,
Как жили мы в СССР!Какими дружными мы былиГордились Родиной своейНа совесть,честно мы трудилисьИ жизни радовались все
Я в одноклассника влюбилась
Никак я не могу понять
Ведь не пришла как будто старость
Ты спишь, а на улице ветерТы спишь, а на улице дождьЗа наши дела только мы лишь в ответе,Надеюсь, ты это поймешь
Я просто чувствую тебя.
Ночь. Поглощает тишина.
В наушниках играет музыка.
Строка ложится, уходя.
Хочу туда, где снега нет зимой.
Сплю теперь по ночам и уже не разбужен звонкамиИ уже не боюсь, потерять иль потерянным бытьМне тебя удалось отпустить, только мучает память
